Баязет, Повелитель семи континентов настолько велик и могуществен, что враги трепещут от одного лишь упоминания его имени. Множество сражений принесло победы и богатство, но сможет ли мудрый и опытный правитель избежать очередной непростой ситуации, назревающей в империи? Чем обернется новая возможность упрочить собственное положение на мировой арене? Очередной победой или самым настоящим провалом? Далеко не все государственные мужи способны принять решений своего Султана. Но за молчанием обыкновенно скрываются шепотки и приватные беседы. Это именно тот период, когда тайное становится явным. Стоит благодарить Аллаха за каждый мирно прожитый день.


Османы. Великая Династия

Объявление

ADMIN TEEM




Лучшая цитата


текст
ACTIVE




BEST POST


от ник в эпизоде
текст
WELCOME


Приветствуем вас в прекрасной столице Османского государства. Наш коллектив, вдохновленный восточным колоритом, готов активно играть и развивать сюжет. Вас ждут новые акции, интересные повороты и борьба за место под солнцем дворца Топкапы!


FRIENDS


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP White PR LYL
photoshop: Renaissance PRESS START Зефир, помощь ролевым


NEWS



26.03.2017 Обращаем внимание на очередной перевод игрового времени и продолжение ветки глобального сюжета. Всем заинтересованным рекомендуется консультироваться у АМС.


IN GAME
Дата игры: август 1600
Погода Погода радует жителей столицы небывалым теплом. Но едва различимый прохладный ветерок дарит благословение тем, кто не может скрыться от жары в прохладном дворце Топкапы.
Форум активен и будет рад новым игрокам.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Османы. Великая Династия » Дорого, как память » Белая память и черный камень - ступенька с небес


Белая память и черный камень - ступенька с небес

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://pp.vk.me/c543101/v543101823/3966d/H1CA5X3y_0w.jpg

Белая память и черный камень - ступенька с небес
29 мая/Хамам Топ-Капы
Нисаем Султан Мерием Хатун
Шаг в бесконечность, яркая вспышка,
И жизнь обращается в фарс.
И алые брызги священной купели,
И кто-то внимательно смотрит на нас.
(с)

+2

2

Прекрасный цветок, самый ценный в саду, за которым ухаживают и который берегут. Не будучи чрезмерно капризной и избалованной, тем не менее, как любимица Шехзаде Османа, как мать его пока что единственного сына, Нисайем привыкла к подобному отношению к себе. Для наследника Османской империи она была не просто фавориткой, годы их связали гораздо более крепкими узами, и молодая Султанша даже думать не хотела о том, что в гареме может появиться хатун, которая однажды, если и не затмит ее в сердце Османа, то хотя бы займет положение близкое к ее. Конечно, Нисайем понимала, что не сможет остаться навсегда единственной женщиной, вхожей в покои Шехзаде, и даже, скрипя сердце, признавала, что, скорее всего, придет время и еще одна девушка из гарема осчастливить Османа ребенком. Но все же, как это часто бывает, сердце затмевает разум, и новость о наложнице, которая провела эту ночь в покоях наследника, больно кольнула. Не настолько, чтобы потерять самообладание, но достаточно, чтобы отправить свою служанку поподробнее узнать, что за хатун в эту ночь была осчастливлена вниманием Шехзаде.
Пока верная девушка выполняла поручение Султанши, Нисайем проведала своего сына. Слава Аллаху, маленький Шехзаде Мурад был здоров, румян и весел. Радостной улыбкой и громкими восторгами он встречал свою матушку. До того времени, пока служанка не вернулась с новостями, Нисайем играла с сыном, а после - покинула его комнату, дабы внимательно выслушать последние новости.
- Странное дело, Султанша - начала бегло рассказывать девушка. - Когда Ага сообщил ей о том, что Шехзаде Осман выбрал ее, вместо того, чтобы возблагодарить Всевышнего за милость к ней, она стала упрашивать выбрать на ее место другую. За такую неблагодарность и дерзость ее, конечно, наказали. Но Шехзаде все равно не отказался от ночи с ней.
За четыре года в гареме Нисайем слышала и видела разное, но чтобы хатун добровольно отказывалась от ночи у Шехзаде? Такое, пожалуй, было впервые. Обычно девушки всеми силами пытались добиться для себя подобной милости, да строили козни друг другу. Для Султанши не было секретом, что в гареме у нее полно завистниц, потому что именно на нее когда-то Турхан Султан обратила внимание своего льва. А что же не так с этой девушкой?
- И где сейчас эта странная хатун?
- В хамаме, Султанша.
- Что ж, пожалуй, подходящее место, чтобы мне ее получше рассмотреть... - задумчиво закончила Нисайем, а вскоре вместе с двумя своими служанками, она вошла в хамам, цепким взором окидывая девушек и ища ту самую. По описанию ее несложно было найти. Выдавала хатун копна густых рыжих волос. Она сидела в одиночестве, и Нисайем разместилась неподалеку, продолжая внимательно разглядывать девушку.

+3

3

Не трави в себе то, что так крепко с тобой срослось.
Мы учились обжигу глины, сварке металлов, росписи по стеклу.
Только переплавлять самих себя - для нас неподвластное ремесло,
Потому что свою живую ткань менять - это высшее из искусств.
(Яна Авдеева. То ли сказки, то ли были)

Каждый хоть раз в жизни думал, что близок к пределу. У каждого он свой. Случайно разбитая чашка, смерть любимой канарейки или что-то более серьезное. Загадка жизни в том, что каждая из сложных ситуаций кажется финалом, испытанием, вынести которое не представляется возможным. Но большинство трудностей закаляют, учат стойкости и терпению. Жаль, что осознаешь это уже спустя какое-то время, и для каждого события временной промежуток разнится. Прошедшая ночь стала финальной точкой в списке трудностей. Фелисия совершенно искренне ненавидела себя за слабость. Только слабый духом склонен искать себе оправдание, а гордая жена покойного фрайгера нежной барышней не была уже в силу воспитания. Да и можно ли обвинить в чем-то мужчину, иноверца, обошедшегося с ней достаточно милостиво и терпеливо? Если только в том самом терпении и неумении пройти мимо чужой беды. Неприятно признавать, но все могло обернуться гораздо печальнее, если бы у Господина оказался более крутой нрав. Об иных исходах думать не хотелось. Если бы хватило смелости, то вдова бы сдержала клятву ценой собственной жизни. Не сумела довести начатое до конца. Ее гордость на деле и гроша ломанного не стоила. Губы кривятся в подобии горькой улыбки, пока девушка покорно следует за сопровождавшими ее калфами. Рабыню увели рано утром, когда Шехзаде еще спал, и венгерка была искренне рада этому. Представить невозможно, как встречать темный внимательный взгляд османского принца и сдерживать рвущийся наружу страх. Вообще непонятно, как вести себя с тем, кто делил с тобой ложе, но не являлся тебе никем… господином, имеющим право воспользоваться подарком. Разница взглядов – огромная пропасть, перебраться через которую не представляется возможным. Для большинства она будет счастливицей, которая несерьезно отнеслась к выпавшему шансу. Пересуды в данный момент совершенно не волнуют, а вот внимание к своей персоне вынести гораздо труднее. Еще несколько мгновений назад новое имя рыжеволосой рабыни заставило служительниц удивленно переглядываться.
Калфы шепчутся, гадая, выкажет ли шехзаде свое расположение новой фаворитке красивыми подарками или столь нехитрым образом наказал строптивицу за неповиновение, но Фелисия не пытается даже вслушиваться в пустую болтовню. Служительницам тоже требуется развлекать себя чем-то, и сейчас источником словесных упражнений стала ее персона. С таким же успехом женщины могут обсуждать абсолютно любую тему, подвернувшуюся под острые язычки.
После бурной ночи хотелось лишь тишины и покоя, что в стенах султанского дворца уже  практически невыполнимо. Вопреки ожиданиям, бани не были пусты. Видимо, еще несколько девушек были допущены до водных процедур в обход устоявшегося уклада. Но несколько любопытных взглядов еще не самое страшное, -  «утешала» себя новоявленная наложница, - настоящее веселье начнется, стоит только мне показаться в общих комнатах.
Казалось, что боль была абсолютно везде. Так обыкновенно чувствуют себя люди после дальней пешей дороги. Жар, исходящий от воды, в сочетании с бессонной ночью утомляли, и венгерка позволила себе на несколько минут прикрыть глаза в попытке справиться с накатившей слабостью. Хамам вообще не относился к списку приятных впечатлений. Помнится, в первый свой приход сюда рыжая едва не лишилась чувств из-за последствий ранения.
- Аллах! Аллах! Ты только взгляни на себя, - подоспевшая калфа, отвечающая за бани, тормошит не желающую открывать глаза девушку. – Ничего, еще пара ночей с шехзаде, и привыкнешь. Ни одна женщина еще не умирала от мужского внимания! – за недолгое время общения с Наргиз Калфой Фелисия успела усвоить, что подобные речи не были попыткой ее обидеть. Темноволосая банщица была чудовищно прямолинейна и предпочитала честно выказывать свои мысли. Удивительным образом при этом не подставляя свою персону под обвинения о неподобающем поведении. Незаменимый навык выживания в гареме, до которого самой венгерке как пешком до звезд. Калфа ненадолго удаляется, но только за тем, чтобы принести какие-то приятно пахнущие флакончики из темного стекла.
- Мазь для твоих ступней. Не спорь, пригодится. Да и массаж явно не помешает.
Аккуратные прикосновения Наргиз расслабляли и дарили зудящим ногам долгожданную прохладу. – Рано расслабляешься, - вездесущая банщица легким, едва заметным кивком, указывает на примостившуюся недалеко девушку. – Вот и тебя проведать пришли. Знакомься, Нисаем Султан. Именно ей ты перебежала дорожку нынешней ночью.
Голос Наргиз тих, но Фелисия вполне может расслышать предупреждение. Султанша решила посмотреть на новоявленную соперницу? Вполне предсказуемо. Вопрос лишь в том, что никто не поверит в добрые намерения названной этой ночью Мерием, как бы вдова об этом не твердила.
Все, на что сейчас хватает сил, это встать ровно для того, чтобы кивнуть матери наследника шехзаде и склониться в кратком вежливом жесте. В банях весь церемониал можно не выполнять, хватит и такого проявления уважения по отношению к старшей.

+2

4

Время учит терпению и выдержки. Не всех, конечно, но Нисайем определенно усвоила эти уроки. Она уже не была совсем юной хатун, которая, проведя ночь с Шехзаде, тут же столкнулась с завистью и ненавистью и не знала как правильно вести себя. Нынче она уже Султанша. То, что можно простить неопытной наложнице, недопустимо в поведении той, что сумела возвыситься над обычными рабынями. Ей следовало проявлять спокойствие и уверенность, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что она боится кого-то из молоденьких хатун, которые порой оказывались в спальне Османа. Да и не боялась она их, в сущности. Да, каждый раз неприятная горечь ревности портила настроение, но Нисайем быстро справлялась с этим ядовитым чувством, и вновь улыбалась, зная, что мать старшего сына не так просто затмить, а ее отношения с Османом едва ли сравнятся с мимолетным удовольствием на пару ночей.
Вот и в этот раз в угоду своим чувствам она хотела позволить себе лишь посмотреть издалека на эту хатун. Девушка сидела с прикрытыми глазами, что было удобно. Нисайем могла оценить ее, не смущая рыжеволосую красавицу своим вниманием. Да, Султанша признала, что хатун была хороша собой. Впрочем, разве другие делили ложе с наследниками Османов? Отличием был лишь нрав новой наложницы. Очевидно, в гареме она появилась совсем недавно и еще не привыкла к этому месту и нравам, иначе бы не совершила вчерашней ошибки. Но для Султанши это даже к лучшему. Интерес, вызванный ее необычным поведением, быстрее пропадет, как только девушка освоится. И Нисайем, вполне удовлетворив свое любопытство, была готова оставить хатун без своего внимания. Все испортила появившаяся калфа, обратившая внимание наложницы на присутствие в банях Султанши. Теперь и хатун, и остальные бывшие здесь девушки догадались, чем вызвано появление Нисайем в хамаме.
«Не хватало еще, чтобы стали болтать, будто я боюсь соперницы» - с раздражением подумала Султанша, коротким кивком отвечая на легкий поклон наложницы. Уйти сейчас означало дать гарему повод для сплетен, а девице - думать, будто она смогла заставить Султаншу беспокоиться.
Переспросив у служанок имя девушки, Нисайем поднялась и подошла к хатун. Что ж, ее уже видели, наблюдающей за наложницей Османа, пусть видят, сколь непринужденно она и беседует с ней, не находя в ее особе даже намека на соперницу.
- Фелисия, верно? - Султанша расположилась рядом с рыжеволосой хатун, сдержанно ей улыбнувшись. - Ты, наверное, совсем недавно в гареме? Не видела тебя раньше, но сегодня все только и говорят о тебе. Так ведь, Наргиз Калфа? Даже меня стороной разговоры не обошли, хотя я все утро провела у сына. И тебе стоит лучше заботиться о хатун, у нее такой уставший лик.
То, что лицо Фелисии было уставшим, Нисайем приметила, еще когда только начала рассматривать хатун. А еще девушка выглядела такой отстраненной от всего происходившего, будто не была к этому причастна. И это несколько удивляло Султаншу. Те первые дни в гареме, когда она сама только пыталась освоиться во дворце, остались где-то глубоко в памяти, похороненные вместе с воспоминаниями о семье. Обычаи, принятые во дворце Султана, рано или поздно заставляют жить по веками установленным правилами и не оборачиваться назад. Иначе можно потонуть в своей боли. А отрешаясь от собственных воспоминаний, ждешь, что и другие не будут долго утешаться ими, наскоро принимая жизнь в гареме такой, какая она есть.

+1

5

Петушки распетушились,
Но подраться не решились,
Если очень петушиться,
Можно пёрышек лишиться.
Если пёрышек лишиться,
Нечем будет петушиться.
(В. Берестов «Петушки»)

Чем заняты обыкновенно дети? Многое, конечно, зависит от сословия и места рождения этих самых детей, но играют абсолютно все. Даже взрослые играют, правда, по собственным правилам, да и развлечения их порой далеки от невинных забав. Даже множество обязанностей, возложенных на обитательниц султанского гарема, не могли отбить у женщин и девушек охоту играть. Вот и предавались прекрасные барышни увлекательному занятию со всем возможным порывом, свойственным мечтательно-изобретательным натурам. Но игры эти ни в какое сравнение не шли с наивными детскими развлечениями. Подсыпать толченое стекло в обувь соперницы или оклеветать так, что жертва наговора вовек не сможет отмыться? Здесь это практикуют, не нужно даже спрашивать. Вполне достаточно встретить взгляд пары рабынь, заметивших очередное красивое платье на ком-то из девушек. Никто и никогда не разболтает своих тайн, но порой необходимо лишь внимательно смотреть. Именно это любила Фелисия еще в прежней жизни. Смотреть со стороны, подмечать мелкие, невзрачные детали и делать собственные выводы.
Стоит лишь рыжеволосой занять свое место, а Султанше обратить свой лик в ее сторону, как в хамаме воцаряется мертвая тишина. Ни одна из присутствующих здесь девушек не желает пропустить хоть слово из, бесспорно интересной беседы. В том, что она состоится уже, кажется, никто не сомневается. Вопреки опасениям, Наргиз не оставляет венгерку в одиночестве, лишь перемешается так, чтобы не мешать беседе двух наложниц старшего в Династии шехзаде. Дать совет калфа сейчас не может в силу своего положения, но усиленный нажим на плечо, которое женщина разогревает, уже является призывом к осторожности.
Наверное, две женщины сейчас напоминают окружающим запертых в узком пространстве петухов, охотчих до драки. Не дождутся, - про себя отмечает Киш, - Любимица шехзаде видится дамой благоразумной, потому устраивать склоку на глазах кого бы то ни было не станет. Выводы основаны исключительно на умении темноволосой красавицы себя преподнести, но Фелисии кажется, что она не сильно ошиблась в прогнозах. Нисаем присаживается рядом, и венгерка мысленно уговаривает себя не делать глупостей.
- Верно, госпожа. Такое имя мне было подарено при рождении, - ответная смущенная улыбка на миг озаряет лицо. – Но после сегодняшней ночи шехзаде было угодно назвать меня Мерием. Кто я такая, чтобы противиться воле господина. Так что, Мерием, госпожа.
Хватка банщицы на плече постепенно ослабевает, но жена покойного фрайгера готова поклясться, что от настойчивых касаний на бледной коже останется пара-тройка синих следов. – И здесь вы правы, несравненная. Меня преподнесли в дар шехзаде менее месяца назад, так что я не успела до конца освоиться с местными обычаями. Но этого времени вполне хватило, чтобы услышать о вашей красоте и изяществе, - Фелисия чуть склоняет голову в знак почтения любимице господина. Какая жалость, что этой девушке нельзя сказать все так, как есть. Не поймет или просто не поверит. В стенах дворца мечты о ком-то из господ являются навязчивой идеей. А красота и успех порой порождают манию преследования.
- Для меня честь беседовать с самой Нисаем Султан и ее участие в моей судьбе льстит, - нужные слова не сразу подбираются в турецком языке, но рыжеволосая усиленно сражается с трудностями. Надо будет попросить Фатин помочь с возникшими вопросами, иначе ей здесь не выжить. – Мое здоровье придет в норму, госпожа. Лекари утверждают, что это сказываются последствия ранения.
Возможно, в иной обстановке и без посторонних ушей Киш попыталась бы поговорить откровенно с первой наложницей шехзаде, умоляла бы отвлечь внимание молодого человека каким бы угодно способом, но присутствие чужих ушей такого шанса не давало. – Что же касается разговоров обо мне, уверяю вас, что быть объектом столь пристального внимания не так приятно, как может показаться с первого взгляда.
Встряхнув влажными волосами, венгерка пристально смотрит в глаза темноволосой счастливице.

+2

6

Нисайем вполне доброжелательно улыбалась наложнице, во взгляде темных глаз также едва ли ее собеседница смогла бы уловить нотки раздражения. Хотя известие о том, что хатун получила новое имя из уст самого Шехзаде, неприятно кольнуло. Мерием - непокорная. Это имя подходило как внешнему облику хатун с ее огненным водопадом волос, так и ее характеру, судя по вчерашнему поведению. Подобранное имя, так точно отражающее сущность девушки, означало, что она, как минимум, запомнилась Осману. А вот как быстро пройдет этот интерес оставалось пока загадкой.
- Конечно, если Шехзаде дал тебе новое имя, то мы все теперь будем называть тебя только Мерием. Ты быстро привыкнешь, - наверняка, гарем никогда не видел, чтобы две соперницы вели задушевные беседы, и эта таковой тоже не являлась, однако сейчас Нисайем была вполне искренна. Старое имя забывается вместе со старой жизнью, стоит только смириться с новой. И все же иногда оно всплывает в памяти. Вот и сейчас, слушая Мерием, Нисайем и сама вспомнила ту испуганную девочку, которой ее привезли во дворец. Вспомнила, как эта девочка плакала ночами, воскрешая в мыслях особняк отца на острове Крит, построенный по образцу венецианских палаццо. Вспомнила, как они семьей готовились отплывать на родину отца в Венецию, где Катарину ждал жених. В романтических мечтах девочки это был едва ли не прекрасный принц. Но мечты не всегда сбываются, и на смену им приходят новые желания. Катарины, происходившей из богатой венецианской семьи, уже четыре года как не существовало. Была лишь Нисайем Султан, любимица старшего Шехзаде, мать его единственного сына.
- И откуда же тебя привезли? - поддавшись собственным воспоминаниям, Султанша решила узнать чуть больше о прошлом Мерием Хатун, оправдывая свое любопытство тем, что никогда не знаешь, что может пригодиться в будущем. Хотя девушка казалась Нисайем вполне благоразумной.
- Понимаю. Излишнее внимание не всегда приятно. Особенно, если оно исходит от тех, кто полон яда и зависти. Не обращай на них внимания, хатун. Тому, кто помнит о своем месте, в этом дворце ничего не угрожает, - а это, конечно, уже лукавство. Опасность может настичь и того, кто и не помышляет о том, чтобы кому-либо перейти дорогу. Но выразительный взгляд Нисайем должен был дать понять, что она сейчас говорила исключительно о себе. Враждовать с каждой наложницей, побывавшей на хальвете с Шехзаде, она не собиралась, пока они не угрожали ни ей, ни ее сыну. А до тех пор друг о друге им беспокоиться не за чем.

+2

7

Офтоп

Нисаем, прости пожалуйста за некачественный пост. Меня усиленно отвлекали, потому писала набегами и периодически теряя мысль(

Любая птичница расскажет вам о том, сколько шуму способны навести два петуха, оставленные в одном курятнике. Выдранные перья, хлопанье крыльями и самый настоящий поединок острыми клювами только начало. Одним столкновением дело не ограничится. Сколько не растаскивай драчунов по разным углам, а все решиться лишь со смертью одного из них. Султанский гарем был похож на тот же самый курятник, с той лишь разницей, что бедный мужчина, исполнявший роль петуха, даже порой и не подозревал, на что готова пойти стайка вверенных ему наседок. Курочки же, как истинно глупые птицы, чаще всего усложняли собственную жизнь, навлекая на свои головы самые разные беды. Легко наблюдать со стороны, но оказаться в этом водовороте... и этого мало, нужно было еще удостоиться внимания юной султанши, родившей первого сына Господину. Последние сутки были слишком богаты на события, рыжеволосая могла ассоциировать себя лишь со сваренным в компоте яблоком, которое успел обглодать лакомка, охочий до сладостей. Усталость не могла стать советчиком в столь щекотливой ситуации, потому необходимо утроить усилия, дабы держать собственный язык и разум под контролем. Если верно вести себя, то подобного испытания не повториться.
Конечно же Нисаем опасалась и это опасение было связано не столько с уже успевшей сомнительно прославиться непокорной рабыней, сколько с неизвестностью. Как бы силен не был человек, а неожиданные обстоятельства каждого заставят остановиться и задуматься о дальнейшем течении жизни. Султанша прекрасно контролировала себя. Ни один посторонний взгляд не заподозрил бы в этой беседе ничего плохого. Так со стороны могли выглядеть две подруги, коротающие свободное время в обществе друг друга. Только вот Султанша и новая фаворитка дружить не могли. В гареме никто не может быть уверен в завтрашнем дне. Какой бы прекрасной и воспитанной не была Нисаем, а на ее место ежедневно метило слишком много амбициозных хатун. В такой ситуации невольно начнешь думать о самом плохом. Откровенно говоря, Фелисия не испытывала злости или ревности. Во-первых, для того, чтобы кого-то ревновать, нужно любить или иметь право на человека. Ни того ни другого дано не было. А во-вторых, Нисаем вызывала невольное восхищение и жалость. И пусть эти чувства не вяжутся друг с другом, но именно это испытывала рыжеволосая. Мать наследника обретала силу, и это было исключительно ее заслугой, только вот и она подчиняется воле Аллаха и Шехзаде. А настроение Господина переменчиво. Восточные мужчины имели абсолютную власть, и с этим смириться было крайне непросто.
- Я стала подарком Султанзаде Дамира-Паши Шехзаде Осману после подавления венгерского восстания под предводительством фрайгера Киш. Супруг погиб с поединке с Султанзаде на моих глазах, - рыжеволосая говорила абсолютно ровно и безэмоционально, будто бы упоминала о ком-то постороннем. Стоило ли освещать подробности? Естественно нет, потому проще упомянуть лишь то, что известно большинству в гареме.
А вот в последней фразе молодой султанши слышалось явное предупреждение. Каждый должен не забывать о собственном положении.Логично, но об этом ли можно говорить в стенах гарема. По европейским меркам, супруга имела полное право на мужа. Даже в случае неверности оного, сохраняя свои права и титулы. Еще долго Фелисия будет сравнивать привычный уклад со здешними обычаями.
- Забыть о положении здесь попросту не дадут, - усмехается рабыня, потуже стягивая простынь на груди. - Я всегда была примерной ученицей, султанша. Остается лишь молить бога, чтобы моя гордость не стала причиной бед, больше, чем в прошлом.
Почти искренне и вполне себе вежливо, но лишь исключительно ради поддержания беседы. Интуиция подсказывала, что в столь щекотливой ситуации гораздо безопаснее изображать из себя наивную дуреху, искренне не понимающую, к чему могут привести последствия внимания Шехзаде.

+1

8

Нисайем была впечатлена и в тоже время удивлена спокойствию в словах наложницы. Сама Султанша обладала нравом сдержанным, и по природе своей была терпелива и молчалива, порой даже несколько скупа на эмоции. Она приучила себя лишний раз не показывать свои истинные чувства, считая, что лучше почтительно улыбнуться и промолчать, чем выдавать все то, что находится на душе. Так что Нисайем прекрасно осознавала, что за словами, произнесенными ровным голосом, должна скрываться боль. Но «непокорная» уверенно держала себя в руках. Значит, девушка была достаточно умна, чтобы суметь преодолеть собственные чувства. Не каждый способен научиться этому, особенно если природа наделила прямо противоположным нравом.
- Твой путь во дворец был нелегок. Сочувствую, что тебе пришлось все это пережить, - сколь спокойно отвечала ей хатун, столь же ровно реагировала на ее слова и Султанша. Нисайем была вполне искренна, она сама видела смерти любимых людей, и могла понять, что пришлось пережить Мерием и что она чувствует сейчас, когда дворец для нее - совершенно чужое место. Но едва ли ни у каждой девушки, попавшей в гарем не по собственной воле, была за плечами такая же грустная история, полная страданий. Истории отличались друг от друга лишь именами и местами, но суть оставалась такой же. А оттого наложницы очень быстро понимали, что жить в этом дворце прошлым невозможно, ведь это прошлое - не исключение из правила и никого не делает особенным. Здесь были только настоящее и будущее, и только они были важны.
- Забыть не дадут, но положение может очень быстро меняться. Сегодня ты уже не одна из тех рабынь, какой была вчера. И даже твоя гордость не помешала тому, чтобы занять иное место, отличное от тех, что занимают те, кто столь пристально сейчас наблюдают за тобой и мной, - уголки губ Султанши дрогнули в ироничной улыбке. Она не верила, что эта хатун была уж очень наивной или недалекой. Она должна была все понимать. Вопрос был лишь в том, чего теперь Мерием желала получить в дальнейшем. И на него Нисайем, к сожалению, ответа дать не могла. И спрашивать тоже не стала. Будет ли говорить девушка правду, или же решит лукавить, все равно слова будут одни и те же, и понять степень их искренности будет невозможно. Ей не бросят вызов и не объявят себя соперницей. Во всяком случае сейчас. Лишь только время покажет, кем станет Мерием - всего лишь одной из многих, или впишет свое имя в историю гарема.
- Да дарует тебе Аллах скорейшего выздоровления, хатун. Надеюсь, в скором времени последствия ранения перестанут тебя тревожить, - кажется, Нисайем достаточно узнала о новой наложнице Шехзаде. Оставалось лишь ждать и наблюдать. Отвернувшись от Мерием, Султанша протянула руку своей служанке и улыбнулась от наслаждения, когда ты стала растирать ее ладонь эфирным маслом, от которого исходил приятный сладковатый аромат.

+2

9

В светских кругах одним из любимейших развлечений была обыкновенная травля баек о какой-нибудь известной большинству аристократов особе. И хорошо, если часть этих самых забавных историй оказывалась обыкновенным вымыслом. Чем нереальнее услышанное, тем больше шансов в его достоверности. Разве что в девиц, похищенных драконом, никто уже не поверил бы. А еще пару-тройку столетий назад не усомнились бы и в столь сказочных сюжетах. Однако, хамам не бальная зала, где можно позволить себе беззаботно развлекаться, слушая очередные нереальные истории. И сама Фрайфрау Киш уже не та блистательная аристократка в глазах общества, что сумела вытащить счастливый билет, заключив невероятно удачный брачный союз с влиятельным дворянином. Система титулов с султанском гареме слишком сильно отличается от привычной, и правда лишь в том, что практически каждая из девушек, живущих в этих стенах, является рабыней. Невольниц привозили со всех концов света, но могла ли хоть одна из них найти свое счастье, утешаясь новой жизнью
Невольно возникал вопрос, через что пришлось пройти первой фаворитке шехзаде, долго ли пришлось мириться чужеземке с непривычными обычаями и несправедливостью османских земель. О таком не спрашивают. Верх неприличия ворошить прошлое, болезненное или нет, не столь важно.
- Благодарю, госпожа, но сомневаюсь, что моя история способна удивить кого-то в этих стенах. У каждого обитателя гарема осталась жизнь иная, отличная от нынешней, и каждый вынужден справляться с собой в одиночку.
Горькая правда состояла в том, что в серале соперничество сильнее дружбы и женской солидарности. Никто и никогда не сможет простить тебе возвышения, пусть даже ты сам его и не жаждал, пытаясь остаться в тени ярких красавиц, строящих честолюбивые планы на дальнейшую жизнь.
- Любопытные глаза и уши – неизменный источник многих бед, - соглашается венгерка, - Никогда не понимала подобного досуга, откровенно говоря. Как и не мечтала о случившемся этой ночью, но у провидения свои планы на каждую человеческую жизнь. Спорить с ним нет никакого смысла.
Позорный порыв рассказать все, как есть, приходится задушить на корню. Подобные откровения могут здорово навредить, а после минувшей ночи необходимо играть роль покорившейся судьбе.
- За недолгую жизнь я успела понять только одно, - совершенно спокойно продолжает названная Мерием. – Быстрый взлет однажды может ознаменоваться падением, и оно окажется гораздо мучительнее некогда набитых шишек. Не все птицы способны летать высоко, кто-то вьет гнезда в высокой траве.
Выдержка Нисаем вызывала невольное восхищение. Интересно, сможет ли сама Фелисия когда-нибудь вести себя подобным образом. В иной ситуации они могли бы даже подружиться. Очень жаль, что отныне в рыжеволосой будут видеть если не угрозу, но соперницу, покусившуюся на  самое дорогое, что может быть у обитательницы гарема: внимание мужчины.
- Лекари внимательны к моему здоровью, но на все божья воля, - не нужно объяснять, что смотрины закончены. Статус Султанши не позволит Нисаем уделить потенциальной угрозе времени больше, чем того требует этикет. Сама же Фелисия надеялась, что не станет преградой на пути этий женщины. И дело здесь далеко не в страхе или жалости. Просто подобные игры никогда не доставляли удовольствие. Им нечего делить. На месте Фелисии могла оказаться совершенно любая девушка, и чем окончится очередное увлечение господина не ведомо никому.

+2


Вы здесь » Османы. Великая Династия » Дорого, как память » Белая память и черный камень - ступенька с небес


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC